?
fuck

а я мелкий воришка,

дебошир и алкаш

Больничное
fuck
xylya

Первый день февраля, минус двадцать, ворон не видно,
у меня в руках книга Иова и чай несладкий,
я мечтаю домой, к своим снам. И мечте обидна
невозможность сразиться с морозом через осадки,
невозможность проехать по льду на высоких пятках,
окунуться в метро и вдохнуть через шубы лихих прохожих
запах тёплой бумаги, тоски и застрявшей в дверях перчатки
из почти настоящей немного обветренной кожи.
Это странно: скучать по метро, согласитесь, странно.
Но в двухместной шикарной и очень пустой палате
нет движения вовсе: от койки до общей ванной
во фланелевом - сплошь из ромашек - смешном халате.
Объясняю себе: потерпи, скоро выйдешь, уже суббота,
да и холодно, можешь простыть, и тогда по новой?
А в окне в белых брюках, в одних только майках два идиота
тащат волоком бак (с, очевидно, борщом) к угловой столовой.
Жаль, дотащат: и снова придётся хлебать, похоже,
бледно розовый мрак, приправляя его семенами
ароматного перца. Пока мы в болезни, Боже,
будь так добр, присмотри хоть чуть-чуть за нами.


про мой новый пропеллер
fuck
xylya

Я лежу в больнице. Изобретатель этого волшебного слова, так ловко совмещающего боль с французским курортом, явно ни разу не лёживал сам в этом месте. Здесь Ниццу напоминают только смелые труселя российских мужчин, выгуливающих себя по коридорам, но Ницца на такое отождествление наверняка обиделась бы.
У меня нашли две зловредные миндалины, распространяющие по телу повышенную температуру и, что самое неприятное, слухи, а также плохо работающую модель носа. "Такая модель не будет летать, - сказали мне, - нужно менять пропеллер."
"Ладно, давайте менять," - ответила я, и сдалась с потрохами этим чудо-авиаторам.
Операция прошла удачно, удалили только то, что предполагалось, новый агрегат встал как родной.
Теперь я расхаживаю по больнице, гордо задрав свой пропеллер: он красный, обильно смазанный, в ёщё нераспечатанной гипсовой упаковке, красота сумасшедшая. Из него, правда, регулярно подтекает масло, но видимо, в этой модели предусмотрено.
Миндалины ныне покоятся с миром на кладбище частей тела в Израиле (если, конечно, эта курва сестра-хозяйка сдержала обещание).
Миссия, которую я здесь выполняю, сложна и коварна - не чихнуть. Чихнуть при этом хочется везде и всегда: когда поднимаю левую руку, когда засматриваюсь на творчество Саврасова на стенах коридора, когда жую пюре и даже когда получаю в многострадальную задницу очередной залп антибиотиков.
Чихнуть хочется страшно - но очень страшно. Пропеллер может не выдержать такой турбулентности. А я не могу этого позволить.
Поэтому терплю изо всех сил.
Наше ЛОР-отделение удивляет своей тишиной: главврач по фамилии Носуля ведёт свои королевские дела издалека и обычным поданным на глаза на показывается.
С медсестрами всё строго: чтобы показать, что ты им как пациент не безразличен, они делают укол очень нежно и с придыханием потом держат ватку. Но если только они хотят дать понять, что их конь на тебе и валяться бы не стал - колят наотмашь, протыкая будто грешников дьявол. Насквозь. Создавая кокетливые шпажки из меня, простыни и кроватной пружины.
К этому привыкнуть трудно, но можно. "Надо больше улыбаться" - решила я, только вот с улыбкой сейчас дела обстоят не очень, под пропеллером и набрякшими щеками она, бедная, совсем не видна.
Здесь вообще держи ухо востро: не успел отреагировать яростным кивком на призыв к завтраку: всё, твой омлет уже погибает от смертоносных укусов бабули из 236-й палаты.
Шиповник - спаситель моего тоскующего без почивших подружек горла - претерпевает массу трудностей, чтобы воодушевить собой пациентов: его подло маскируют под какао. То есть наливают в гигантский чан с надписью "Какао", а какао тут никому не интересно. Я разгадала эту тайну старого шкафа, и теперь мы с шиповником неразлучны.
Здесь все уже мне как братья. Например, Юрик, ему тоже удалили миндалины и он похож на выбросившегося на берег кита. Юрик очень молчалив. Когда мы сталкиваемся в коридоре, его наполненные грустью глаза как бы вопрошают: "Когда уже наконец я снова смогу есть вдоволь рыбы и резвиться в воде с другими китами?". И я твёрдо киваю ему, мол, скоро, Юрик, скоро, ты потерпи. Юрик благодарно виляет труселями и шлёпает дальше.
Или вот Вика - замечательная юристша, любит Лондон и красную помаду. Вика ненароком смахнула в метро прыщик со своего носа - и получила воспаление фурункула на добрую половину лица. Урок всем - не катайте прыщики в метро, пусть добираются своим ходом. Вика хорошая, мы с ней вечерами ведём на диванчике задушевные беседы про московские бары, про молодёжь и выставки, про Бирюлёво и государство, и знаете - в тумане этих бесед я даже немного хмелею. Это приятно, и очень утешает.
Скоро меня обещают выпустить. Что буду делать на воле - непонятно. Кажется, что совсем разучилась вести обычную московскую жизнь. Но пропеллеру нужно летать, так что буду учиться заново)


прожизнь
bicycle
xylya
только слёзы вокруг -
обязательно кто-нибудь плачет
на бульваре, в метро, в ванной комнате, даже во сне.
и из маминых рук
кто-то вытащит крохотный пальчик
и прищемит его и забьётся в тугой простыне.
только хохот везде -
все смеются, и в этом веселье
там, на небе, спокойно и тихо до тех пор, пока
к еле видной звезде
кто-то тянется в жутком похмелье,
но и эту звезду вмиг заменит глоток коньяка.
только двум повезёт
для себя отыскать половину.
только двум из троих, а последнему – смех да слеза.
только дворник метёт –
сгорбив спину и шапку надвинув
на свои неземные, с оттенком асфальта, глаза.

час земли
summer
xylya
наблюдала из окна - в 20:30 ровно в доме напротив выключился свет в трёх окнах.
через полминуты ещё в паре.
на этом всё.
а я валялась на полу и читала.

Крещение в Серебряном бору: про людей
summer
xylya
ездила в сербор, на людей глядеть.

+ещёCollapse )

брату.
васи
xylya
так мы живём..
с прогорклым чувством "без":
жизнь изогнулась, поменяв местами
тебя, который собственно исчез,
с тобой, который был всё время с нами.

всё время был -
и нет теперь нигде:
твой пёс тоскует, орхидеи свяли..
и на отцовской редкой бороде
седые искры бешеной печали

и нервный стон.
трепещущая мать,
в тягучей капле видя милый профиль,
не прекратит без устали сжимать
в своих руках давно остывший кофе.

снаружи мрак,
глаз фонаря подбит
мальчишками - ты помнишь? - им попало.
и девочка твоя совсем не спит,
на кухне завернувшись в одеяло.

уже почти
начало ноября,
под снегом липы мирно греют корни.
а мы живём, изъяв с календаря
бессменно повторяющийся вторник.

...Collapse )
Смерть — это зачерненная сторона зеркала, без которой мы бы ничего не увидели
/Сол Беллоу/


с востока на запад
счастливо оставаться
xylya
Переезд штука увлекательная.
Горы мусора, океан вещей, туча пакетов, пакетиков, коробок и досок, бесконечные ленты скотча и обрывки газет - всё это фантастическим образом заполонило мою новую съёмную однушку. Уже 3 дня и 3 ночи я живу в противоположном конце Москвы, пугаю консьержа своими улыбками и беспрестанным "Здрасти!", поднимаюсь на лифте (!) на 16 этаж, трясу огромной связкой ключей перед дверью в холле, и потом открываю свою.
Въезжала - конечно - с приключениями.
Первой же ночью на балконе было обнаружено полностью укоплектованное гнездо с двумя голубиными яйцами. Через 10 минут моего удивления на них опустилась голубица (с веточкой в клюве для пущей важности), уселась поуютнее и, совершая вращательные движения своей перламутровой шеей, уставилась на меня.
Я постояла на балконе ещё с полчаса, изучала панораму. Прилетел папа-голубь, зацепился за край балкона. Попыталась приманить их хлебом - ноль внимания. Охраняют яйца, шевелят шеями.
В общем, едва не вылупившихся птенцов пришлось ликвидировать. Моя мяукающая всё равно не выпустила бы их в жизнь, не дала им образования и не воспитала хорошими птенцами.
Яйца теперь вместе с гнездом покоятся у дерева недалеко от помойки. Пернатые родители продолжают прилетать, смотреть грустными глазами и какать на мой балкон.
Это была история номер один.
Есть вторая - про бабушку-нефтяника Галину Леонидовну и рыбу хек. Но мне что-то лень)

Глядите лучше на мой теперешний вид из окна!

комната в ЦАО
fuck
xylya
Друзья, я очень срочно ищу комнату в центре, или в относительной приближенности к Парку Культуры.
Для себя.
1 июня меня уже не должно быть на Щелчке - такие дела..
Если вдруг - пишите, чё.

птицы тоже хотят разговеться
fuck
xylya

квадратное
summer
xylya
В бесконечно кипельном овале застревая вздыбленной макушкой, ты для утра создана едва ли, ты мечты складируешь в подушку и не спишь, пока не рухнет острый, выгнутый, как папин профиль, месяц; ты почти годишься ему в сёстры, так когда лежишь, с матраса свесясь. По ночам безумствуя в постели и кружась в полночной центрифуге, ты не видишь, как мечты поспели в безупречно белом полукруге: как комод вдруг стал до жути лишним, как в окне возникли чьи-то тени – и исчезли полностью, пролившись на твои прозрачные колени, на твои подсоленные губы, на ресницы, пальцы и лодыжки. Ты молчишь: загадочным сугубо мыслям не давая передышки. В утренних полосках акварели, соблюдая правила кровати, не заметишь, как мечты сгорели в навсегда испачканном квадрате.

про названия
fuck
xylya
Век живи - век читай.
"Вопли Видоплясова" - это, оказывается, витиеватое письмо, которое читал и не мог разобрать Серёжа во флигеле в селе Степанчиково (у Достоевского).
А "Ляпис Трубецкой" - это псевдоним Никифора, поэта-сочинителя бессмысленных стихов в "12 стульях" (у Ильфа и Петрова).

Большой белый круг: от Таганки до площади Революции
fuck
xylya
Только вернулась. Вся на эмоциях! Даже небо было за нас, глядите - снега сколько!

+ много снимковCollapse )

Ляпис Трубецкой в рязанском "Планетарии"
счастливо оставаться
xylya
Вчера ездила в Рязань на Ляписа. Пишут, всё прошло круто. Пишут, было полторы тысячи человек. Пишут, что был всего один инцидент (да и то, довольно нелепый).
В целом, всё так и есть, было действительно неплохо. И клуб нормальный, и пиво по 100 руб. 00 коп., и народ улыбающийся. И ладно - можно закрыть глаза на то, что Михалок опоздал почти на 2 часа. Рок-звезда, что уж.
Но я хочу рассказать про один важный момент - тот, о котором вряд ли напишут. Тот, который ввёл меня и моих друзей в состояние ступора вплоть до конца концерта.
В одном из перерывов между песнями Серёжа произнёс яркую речь про мажорную молодёжь, про дорогие машины и дорогую одежду, про новомодные иностранные слова - в частности, про слово CREW. "Что это вообще за слово - КРЮ? Можно же сказать: команда, сообщество! А?", говорил Михалок (цитата не точная). И толпа воодушевлённо гудела, поднимая вверх руки.
Когда речь закончилась, зазвучали первые аккорды. И со сцены полилась песня.
Песня "Ляпис Crew".
Рязанцы (или как правильно?) песню встретили восторженно, выше поднимали руки. Будто всё что было сказано до этого, - миф, выдумка, не было ничего. Будто это не про них.
Впрочем, возможно, я ошибаюсь. Чую, чую, были по краям танцпола люди, которых задело и шокировало происходящее. Народ - не метафизический лох, Серёжа. Народ умеет вдумываться в твои слова.
Концерт прошёл на ура, чё. Охранник даже выпустил меня через запасной выход пописать на снежок. Добряк.

з.ы. я вообще очень люблю их творчество, но есть подозрение, что Михалок не особо парится по этому поводу.
UPD: да, и вот здесь ещё немного его бреда про Солженицына и Шаламова. послушайте.

просны
fuck
xylya
Какой смысл вообще путешествовать, мечтать, добиваться чего-то, если (при способности к фантазированию) всё - совершенно всё! - можно увидеть и испытать во сне?
Сегодня, например, я бродила по потрясающему блошиному базару где-то в закромах Индии. Стояла невыносимая жара, солнце жарило и выпекало меня как блин (интересно, у индусов сейчас масленица?). Я ныряла в толпу разноцветных людей, выбирала какие-то безумные серёжки и браслеты из старинного серебра, закутывалась в льняные тяжёлые покрывала, улыбалась, спорила с продавцами, приплясывала под звуки ударяющихся друг о друга дощечек, на которых играли местные. Потом фокус сместился: я увидела лицо бультерьера - почему именно эта порода, так не люблю их - в жутком наморднике из мутного пластика. Его тащила на поводке оголтелая европейка, тащила очень быстро поперёк рынка, а пёс упирался, морщась в неудобном пластике, и изнывал от жары. Стало ужасно тоскливо, помню, из-за этого пса.
Надо ли говорить о том, что в Индии я не бывала?
И так каждую ночь. Я посетила уже тысячу мест, пообщалась с сотнями людей, занималась сексом на берегу неизвестного моря, ела невероятно изысканные блюда, говорила на разных иностранных языках и делала много того, о чём на самом деле никогда не помышляла.
Пусть ночи будут длиннее - я хочу ещё.

про геннадия, мопса и какашки
fuck
xylya
Есть у меня сосед по лестничной клетке - Геннадий. Обычный такой среднестатистический Геннадий. Без усов. На вид человек неконфликтный, с уютно прилёгшим подбородком. Иногда Геннадий в одних трусах выгуливает своего мопса Феню: к счастью, тепло в наших широтах наступает в июне и заканчивается в июле, в остальное время в трусах – холодно.
И жили бы мы с Геннадием долго и мирно, заходя друг к другу за солью.
Но в один злополучный день его мопс на прогулке что-то не просчитал, думая успеть прошмыгнуть за мной в подъездную дверь, и был отвратительно и жестоко прищемлён за лапу. Феня орал так, будто торнадо стёр с лица земли его родную Мопсятию, и теперь у него нет дома, и он бесконечно одинок.
С тех пор для Геннадия я умерла.
Возненавидел он меня быстро, сильно и бесповоротно. Он решил: мы в ответе за тех, кого приручили. А злостные тётки за издевательства над животными должны быть истреблены.
Геннадий начал скромно: накормил Феню так, что складки на его (в родинках) пузе разгладились, а морда приняла невыразимо страдальческий вид – и привёл к моей двери, прямо на мой цветастый коврик. Феня сделал своё дело быстро и грязно, абсолютно наплевав на то, что месть – блюдо, которое надо подавать холодным.
Не то чтобы на меня это не подействовало. Нет. Я даже слегка разнервничалась и сказала грубое слово на всю лестничную клетку.
Но Геннадию моя реакция показалась унизительной. Феня тоже был как-то безрадостен. А когда Феня безрадостен – нужно срочно думать дальше.
Геннадий знал: я живу не одна, есть мерзкая мяукающая нахлебница. И хотя Феня был к ней полностью равнодушен, у Геннадия уже зрел план отмщения.
Вечером он пробрался к моей двери и заставил Феню издавать звуки. История умалчивает, какими именно способами он это делал, но мопс рычал и гавкал так истово, что не только моя кошка, но и люди из соседних квартир были очень смущены.
В ту ночь я спала неважно.
На второй вечер на лестницу вышла баба Зоя и запустила в Феню тапком. Скуля и чертыхаясь, злопыхатели удалились в свою квартиру зализывать раны.
Тогда Геннадий понял: дело приняло серьёзный оборот, необходимо выбрать более эффективную тактику. И решил выкурить меня с нашей общей горячо любимой лестничной клетки. То есть прямо по-настоящему – выкурить.
Происходит это так: если меня нет дома – Геннадию незачем курить, он сидит на диване и смотрит телек, или семенит в тапочках на кухню готовить Фене ужин.
Но как только он слышит поворот ключа в моей двери – вот тут начинается атака! Геннадий вылетает на лестницу, впопыхах неуклюже прикуривает и дымит что есть мочи.
Так он может выкурить сигарет 70, или больше.
Вся беда в том, что между моей дверью и косяком есть зазор, предательски пропускающий облака геннадиевского дыма в мою квартиру, кухню, комнату и даже туалет. Мы с кошкой баррикадируемся в ванной, полностью накрытые полотенцами, где в итоге от недостатка кислорода и еды засыпаем.
«Так мы протянем недолго» - поняла я, взяла карандаш, скотч, лист бумаги, написала крупными буквами послание и пошла крепить его к вражеской двери:
«ГЕННАДИЙ! ВЫ ЖЕ НЕ КУРИТЕ - БРОСЬТЕ! ЗА ФЕНИНУ ЛАПУ Я ИЗВИНЯЮСЬ, БОЛЬШЕ ТАК НЕ БУДУ. НО И СЪЕЗЖАТЬ – НЕ СЪЕДУ»
И коврики наши поменяла местами.

(no subject)
fuck
xylya
не могу строчить зигзагом - нитка рвётся, и всё тут.

лёлик ш.
fuck
xylya

Соседа ннннннадо
fuck
xylya
Мне нужен сосед..
С декабря.
В прекрасную захолустную двушку на Щелчке.
Я хорошая, люблю макароны, дерусь не больно, телек не смотрю, могу плясать, улыбаться и выпивать.
Мальчик ты, девочка или птеродактиль - мне всё равно. Будь адекватным.

Квартира вместе со мной существует на улице Чусовская, в пятиэтажке на пятом.
Из окна можно лицезреть деревья и школьный двор. Иногда  там по кругу ходят бабушки, тренируют икры.
От метро Щелковская 10-15 минут пешком, для ленивых - 3 остановки автобусом/маршруткой.
Квартира нормальная, чистая, без евроремонта. Жить можно. Есть стиралка, интернет, кухня с новой мебелью, микроволновка, холодильник и кошка.
Комната, в которой ты можешь жить, 10 кв. метров, с двухспальным раскладывающимся диваном, трехстворчатым шкафом, четырехсветлыми обоями и пятиместными жалюзями.

Цена вопроса: 12.000 рублей (+примерно 300 руб за электричество и телефонию)

тел мой: +7 926 553 16 25, Яна
з.ы. ну, и это: собеседоваться буду с каждым потенциальным, готовьтесь!

UPD: сосед найден! 23dekabrya, добро пожаловать=)

Дельфин
fuck
xylya
Спел не всё, чего бы я хотела, но был хорош. И как бил в барабаны!


осенний анабиоз
fuck
xylya


"вечером опять насру в ванной"
fuck
xylya

гулять она не любит.
вернее, любит только после того, как её - нервную, наоравшуюся, описавшую мою майку - возвращают домой.
тогда она встаёт на дверь в позе ромберга и ревмя ревёт.
мол, пустите обратно, векволиневидать.
дура дурой.
вся в меня.

маленький дублинский вояж
fuck
xylya
Пока на весеннем холсте Москвы крупными мазками появлялось лето, я отбыла в страну шквальных ветров и бесконечно моросящего дождя. Ирландия погорячилась, позволив мне заявиться без зонта или, что лучше, дождевика, но и такую, неподготовленную, приняла меня очень нежно.
Дублин можно изучить за день: он действительно небольшой. Но впечатление будет поверхностным, неярким. У меня было 11 дней (включая перелёты), и за это время город сумел раскрыться полностью, показать все свои изгибы, переломы и родинки, влюбить в себя.
Архитектура здесь, конечно, напрочь цветная и разнообразно украшенная растительностью,  которая, к слову, буйствует необычайно, не ограничиваясь парками и садиками и с трудом помещаясь в отданные ей клумбы, горшки и заграждения. Будь я дочерью ботаников - в лучшем смысле этого слова - я бы сейчас описала все эти умопомрачительные плющи, малюсенькие ромашки и прочие зелёные радости. Но я не дочь. Поэтому скажу просто: по возвращении в Москву родная природа вдруг показалась мне скудной, одинаковой и малоприметной.

Read more...Collapse )

лужа
fuck
xylya
Вряд ли,
свобода захочет делиться ветром
с тем, кому ветер лишь треплет густую гриву.
Впрочем,
нас отделяют каких-то четыре метра:
пальцы от пальцев и от хребта залива.
Read more...Collapse )


про последний день зимы
fuck
xylya
Пошла третья неделя мороза.
Градусник за окном вспух и лопнул; я его похоронила с почестями - в тёплой коробке для гвоздей над унитазом.
Кошка таращит глаза от холода и пишет мне свои древнеегипетские послания повсюду: в тёмной комнате, под ванной, на ковре. Послания удивительные по силе и существуют в двух разновидностях:  
1. тяжёлые и короткие (для уничтожения их последствий достаточно кусочка туалетной бумаги);
2. тихие и долгоиграющие (эти не исчезают вовсе; даже когда их видимость сведена на нет, запах бессмертен и хохотлив).
Мамины французские духи очень ревнуют: испокон веков парфюмеры закладывали в них способность к стойкому амбре, но в суровой российско-кошачьей действительности они оказались бессильны.
Освежитель воздуха ощущает свою полную ущербность и созерцает мои метания молча.
Я злюсь и дурею, а кошка жмётся ко мне и ревёт, как покаявшаяся распутная девка. Приходится сразу чувствовать себя виноватой, мять её, тянуть за уши, тереть по-всякому вплоть до победоносного мурчания и лепетать невообразимое про  "ты моя любимая ко-о-о-оша", и "чего это тебе вздумалось писать под столом, мой ангел?".
Вчера со злости запекала цыплёнка табака. В цыплёнке наличествовали шея и гузка, но отсутствовали вторая нога и крыло. От этого всего у него развился комплекс неполноценности и он твёрдо решил не получаться вкусным. Его решение я уважаю, хотя за ужин обидно.
Зато весь вчерашний вечер мой дом пах не расстроенной кошкой, а дымом и прочими милыми сердцу ароматами.
Весна должна прийти завтра.
Она обещала мне и всем детям, которые ещё верят в чудеса.

про сосули
fuck
xylya
с неба падают сосули.
кошка падает со стула.
все от холода уснули,
только я вот не уснула.

в клетках сна
мнётся весна.

Как я была стюардессой
fuck
xylya
За что так повезло отечественному театру – не понимаю, но так случилось, что я (книжное беспозвоночное по образованию) в эти сказочные январские дни существовала на сцене.
Роль досталась сложная, вдумчивая, без слов. Сыграть я должна была безупречно, в противном случае мне рисовалась унылая старость с множеством орущих кошек и полным отсутствием сладких минут воспоминаний.
От начала спектакля до моего выхода времени была прорва - около 42 с половиной минут – этого вполне хватило бы, чтобы сойти с ума от напряжения и добровольно сдаться белым хлопковым рукавам смирительной рубашки. Но я решила быть стойкой, у меня с собой был коньяк.
После четвёртой рюмки на мягких, слегка танцующих ногах я спустилась в гримёрку. Костюм висел аккурат на той самой вешалке, с которой привык начинаться театр, и ощутимых признаков жизни не подавал. Лишь изредка покачивалась от сквозняков тихая, почти хрустальная ткань стюардесского шейного платка.
Костюм сел как влитой, а небольшую впалость в том месте, где у обыкновенных женщин располагаются молочные железы, я легко устранила двумя сморщенными носками – эффект был ошеломляющий! Я даже присела от восторга – истинная дочь облаков, королева поднебесья!
Начала обуваться, и представьте: замшевые, пахнущие одним сплошным искусством туфельки оказались форменными галошами, и плевать они хотели на заявленный 39-й, который мой. Если такие «в трамвае потерять – святое дело», то на сцене всё-таки немного конфузно. Но и тут я не растерялась, колготы на мысках завязала узлом, туфли стали впору.
Боевой раскрас, я решила, стюардессе ни к чему. Поэтому обошлась лёгкой коралловой ретушью своих излишне худых скул, подвела синим глаза и оставила нежно алеющий поцелуй на чьём-то бесхозном билетике.
Несколько нервных минут пришлось провести возле зеркала: оценить мою красоту и полное соответствие образу было некому, кроме рыжего шарфа, кем-то забытого под столом. Когда шарф зашевелился и произнёс вялое «мё-оу», я узнала в нём кота, явно удовлетворённого моим отражением. Это придало сил и уверенности в светлом будущем.
Причёску я себе навертела пышную, пугачёвскую, но потом собрала таки в пучок – так оно хотя и сдержанно, зато выдержанно. Пока дрожащими пальцами короновала себя заключительным аккордом – великолепной тёмно-синей пилоткой – рыжий шарфокот со скучающим видом любовно вонзил коготь в мои колготки и, с интересом третьеклассника на уроке труда, потянул. Колготки не выдержали подобной наглости и пустили обиженную стрелку.
Я не унывала.
Из прочего реквизита, под ответственность главного по спектаклю, мне был выдан поднос, начинённый до отказа карамельками. Всё искусство меня как актрисы, вероятнее всего, должно было проявиться в том, чтобы эти злобные камешки в фантиках не ухнулись разом на всепрощающий театральный пол.
И вот прозвучали ключевые слова из бутафорного салона самолёта: «Les dames et messieurs… ».
И я пошла.
За первые два шага на одной колготине узел, преследуемый рыдающей стрелкой, съехал куда-то в западную область туфли на ПМЖ, благодаря чему я незамедлительно обрела сходство с подбитой шальной пулей куропаткой; за вторые два шага смятый носок, наречённый мною «грудь левая», выбился в лидеры и принялся агитировать остальной народ на бунт. Поднос с карамельками в тот же момент достиг точки бифуркации и не знал, что ему делать дальше: опрокидываться навзничь или оставаться параллельным земле. Единственным членом моего «экипажа», сохраняющим верность отчизне, оставалась причёска – проверенная смесь из пенки и лака защитила бы её и не от таких напастей.
Успех был очевиден. С неожиданной помощью моей нежно алеющей помады актёр, который по сценарию бабник и ловелас и должен во время "полёта" меня, то есть стюардессу, страстно целовать, имел на весь остаток спектакля яркий, насыщенный цвет губ. И мимику, будоражащую искушённое сердце тайландскими мотивами. В театре такое ценилось всегда.
К концу моей сцены из гримёрки вырвался сквозняк и, с визгами налетев на гордую стюардессную шею, снёс тщедушный платок.
Я удалилась под бурные хлопки кого-то из третьего ряда.
После своего триумфа я окунулась в аффективное состояние, неудержимо стремящееся к эйфории. Первое, что произошло, было безотчётное поедание карамелек с моего алюминиевого реквизита. Второй волной накрыло чуть позже, когда рот уже существовал отдельно от меня, купаясь в сладком карамельном море под сахарно-фруктовым солнцем. Надо мной вдруг возобладали все мои клептоманские наклонности: потому я, убедившись, что никто, за исключением шарфа, не смотрит, тихо и бережно опустила себе в карман красивый, слегка изогнутый гвоздь от самых настоящих театральных подмостков. И грозно посмотрела в рыжие глаза, как бы намекая, что в театре нет места предательству.
Подарю этот гвоздь кому-нибудь – пусть знают, какая я великая актриса!

з.ы. Мужчина из третьего ряда! Если вы это читаете, прошу, отзовитесь! Это ведь я для вас тот поцелуй на билетике оставила!
фото спектакля - не меня!Collapse )

(no subject)
fuck
xylya
У всех понарожались сыновья и всяческие другие дети. 
Катают, маленькие, снежные комы в тёплых варежках.
А моей кошке сегодня 6 лет - то есть 42 в человеческом пересчёте.
Она уже большая и лепить снежные комы не умеет.
За стеной ругаются супруги, и всё серо, серо..

(no subject)
fuck
xylya
Умнейшая статья Германа Садулаева.
Будут силы - прочтите целиком.
Не будет - почитайте с середины и до конца. Там про нас, про русскую литературу и про наши общие вспухшие нарывы.

«Книжка вредна. Ее нужно изъять»
васи
xylya
Николай Олейников (1898 - 1937) - удивительный стихотворец.
Он родился в казацкой семье в станице Каменская, которая входила в область Всевеликого Войска Донского (теперь это Ростовская область).
Это он, красногвардеец и партиец, сотрудничал со многими журналами и газетами ( “Забой”, "Молот", "Новый Робинзон", "Ленинградская правда", "Чиж").
Он стал редактором "Ежемесячного журнала" для детей ("Ёж"), постоянными авторами которого были К. Чуковский, Б. Житков, В. Бианки, а также поэты-обэриуты (Д. Хармс, А. Введенский, Н. Заболоцкий). Там Олейников чаще всего писал под псевдонимом Макар Свирепый.
Это в его детской брошюре ("Танки и санки", 1929) критик распознал «опошление героической борьбы против белых и интервентов» и заключил: «Книжка вредна. Ее нужно изъять».
Это он любил насекомых и мог с такой иронией и трогательностью о них писать. Энтомологом не был, но собирал жучков-червячков по всей Ленинградской области и другим районам северо-запада России.
И это он после пыток длиною в месяц был расстрелян в 1937 в Ленинграде как «враг народа».
А его коллекция насекомых была конфискована.
Вот кусочки его творчества:

Вчера так крепко                        Любовь такая
Я вас любил,                               Не для меня.
Порвалась цепка,                        Она святая
Я вас забыл.                               Должна быть, да!
("Любовь", 1927)

Везде преследуют меня - и в учрежденьи и на бульваре -
Заветные мечты о скипидаре.
Мечты о спичках, мысли о клопах,
О разных маленьких предметах;
Какие механизмы спрятаны в жуках,
Какие силы действуют в конфетах.
...........................
Любовь пройдет. Обманет страсть. Но лишена обмана
Волшебная структура таракана.
...........................
В траве жуки проводят время в занимательной беседе.
Спешит кузнечик на своем велосипеде.
("Служение науке", 1932)

а эти хочу целикомCollapse )

f.ck you
fuck
xylya
Я тут свой средний палец на руке измерила.
Длина = 8,5 см.
У кого больше?:)

upd: измеряем со стороны ладони прямо от перепонки!

"Le scaphandre et le papillon" (Франция, 2007)
fuck
xylya
"Скафандр и бабочка". Навзрыд. Каждый кадр. Каждое слово. Каждый вздох.
Не знаю, что ещё сказать.. 
Tags:

межпланетное
fuck
xylya
Остался. Как-то накрепко завяз
в трясине под названием "планета
Земля". Не то чтоб мне хватало света,
мне просто очень не хватало б вас.
А вы молчите. Ходите пешком
по мокрым переломанным проулкам,
и каждый шаг так трепетно и гулко
дрожит во мне.. Под звёздным порошком,
рассыпанным над вашей головой,
вы спите. Я подглядываю: это
вам снится одинокая планета,
где я ещё - по-вашему - живой.
И утром просыпаетесь в слезах,
в слезах кладёте в рот пустую кашу.
А мне никак не взять ни руку вашу,
ни ваши плечи. В тёплых волосах
мне не зарыться. Неизменно сквозь,
наискосок – практически! - но мимо
я прохожу, оставив струйку дыма
меж ваших пальцев, образуя ось
бессмысленных абсцисс и ординат.
В мутнеющем от всхлипов горизонте
мне хочется увидеть вас напротив,
а получается всё больше – над.
Я не могу стать более живым.
Но буду здесь, над вашим одеялом,
следить за тем, чтоб ночь не оголяла
прозрачных плеч на зависть мостовым.

Gregory Porter в арт-кафе Дуровъ
fuck
xylya
 
Слушала тут джаз. Настоящий, американский, чёрный. Скрипача там не было, зато был потрясающе некрасивый саксофонист, который играл так, что волосы на руках шевелились; был клавишник - настолько миниатюрного размера, что весь уместился бы внутри своего инструмента, но в его руках мощь была невероятная. Ещё был пузатый смешной басист и очкастый стиляга-ударник. Все они, кстати, ребята русские. Ну, и сам Портер - чудной, в костюме, кепке и кедах, с голосом, похожим на водопад, и с мигающими искорками в глазах.
Удивительные ощущения испытала, несмотря на то, что в этой музыке совершенно не разбираюсь. Её, видимо, необязательно знать. Можно просто чувствовать.
з.ы. друг взял для меня его автограф, вот.
з.з.ы. сегодня месяц как не пью. понеслась.